Перед глазами путников, приблизительно в расстоянии одного кабельтова от песчаного берега, среди груды остроконечных скал и камней, вскоре вырос жалкий остов корабля, выбросившегося на берег в то время, когда море ревело, бешеные волны перекатывались, уничтожая все на своем пути, срывая железные и деревянные части, ломая обломки и унося их далеко за рифы.
Глубоко взволнованные капитан Эллис, Зах Френ и оба матроса молча рассматривали остатки того, что называлось когда-то кораблем. От корпуса оставались лишь искривленные ребра, разорванные обшивки, в которых торчали лопнувшие болты, изогнутые бруски, часть руля, несколько палубных наковок, но не было никаких обломков наружных частей надводной части судна, то есть обломков мачт: очевидно, судно или потеряло мачты еще во время пребывания его в море, или же они были срублены после того, как судно выбросилось на берег, — для постройки жилых помещений на острове спасшимися после кораблекрушения. Не было ни одной целой решетины, ни одной целой части киля.
— Посмотрим, — сказал капитан Эллис, — быть может, нам удастся найти название, букву, клеймо, которые укажут нам, к какой национальности принадлежало это судно.
— Да, и дай Бог, чтобы это оказался не «Франклин», — отвечал Зах Френ.
Но могли ли сохраниться те признаки, которые необходимы были капитану? Если даже допустить, что приливы и отливы не смыли части доски, где нанесено бывает обычно наименование корабля, то все же невероятно было, чтобы непогода и морские волны пощадили надпись.
Впрочем, не удалось найти ни одного обломка кормовой доски и большого щита. Все розыски закончились безрезультатно, и, если некоторые из найденных на песчаном берегу предметов и были американскими, то, во всяком случае, нельзя было утверждать, что они принадлежали именно «Франклину».
Но если потерпевшие кораблекрушение нашли убежище на острове Браус — а сигнальная мачта у оконечности мыса подтверждала это, — то они должны были где-нибудь укрываться от непогоды; вероятнее всего, им пришлось укрываться в какой-нибудь пещере, по возможности ближе к песчаному берегу, чтобы легче пользоваться обломками судна, нагроможденными между скалами.
Вскоре одному из матросов удалось открыть пещеру, которую занимали несчастные. Она была выдолблена в огромной гранитной толще у угла, образуемого песчаным берегом и плато.
Капитан Эллис и Зах Френ поспешили на зов матроса. Быть может, тайна кораблекрушения скрыта была в этой пещере? Быть может, удастся наконец узнать название судна?
Вход в пещеру был столь низок, что приходилось сильно нагибаться; у входа сохранилась зола очага, который помещался снаружи и дым которого закоптил скалистую стену. Внутреннее помещение пещеры, высотой десять футов, глубиной двадцать и шириной пятнадцать футов, было достаточно для жилья пятнадцати человек. Постелью служила подстилка из травы, покрытая парусиной, была скамейка, сделанная из частей корабельной обшивки, две табуретки из того же материала, стол без одной ножки, вероятно из судовых кают. Из утвари было несколько железных тарелок и блюд, три вилки, две ложки, нож, три металлические кружки — все покрытое ржавчиной. В углу стоял бочонок, служивший, вероятно, для пресной воды из ручья. На столе находилась судовая лампа, помятая, покрытая ржавчиной и негодная к употреблению. Там и сям разбросана была кухонная посуда, а на подстилке изодранное носильное платье.
— Несчастные! — воскликнул Зах Френ. — Какую страшную нужду пришлось им терпеть во время пребывания на острове!
— Им не удалось почти ничего спасти с корабля и воспользоваться его обломками, — отозвался капитан Эллис, — и это указывает, с какой силой выброшено было это судно на берег! Все разбито, все! Как эти несчастные поддерживали свое существование? Они посеяли, вероятно, немного семян, питались солониной, консервами, которые съели до последней жестянки. Что за ужасное существование! Как должны были они страдать!
Все сказанное капитаном было весьма правдоподобно; вероятно также, что они поддерживали свое существование рыбной ловлей. Что же касается вопроса о том, проживают ли несчастные на острове и в настоящее время, то казалось очевидным, что этот вопрос решается отрицательно.
Самые тщательные розыски, произведенные внутри и снаружи пещеры, не привели ни к каким результатам.
— Это позволяет мне выразить надежду, — заметил Зах Френ, — что несчастные были приняты на какое-нибудь судно и возвратились на родину.
— Да каким же образом могло бы это произойти? — спросил капитан. — Разве они могли построить из обломков корабля достаточно большое судно, чтобы держаться на море?
— Нет, они, конечно, не могли этого сделать, капитан. У них не было даже материалов, чтобы сбить лодку. Скорее можно допустить, что подаваемые ими сигналы были замечены проходящим судном.
— Я не могу присоединиться к этому предположению, боцман.
— Почему, капитан?
— Потому что в случае, если они приняты были на какое-нибудь судно, весть об этом облетела бы весь мир, разве только и это судно погибло в свою очередь, — предположение трудно допустимое. Поэтому я отвергаю мысль о том, что несчастные спаслись с острова.
— Пусть так! — отвечал Зах Френ, который не отличался сговорчивостью. — Но если они не могли сами соорудить лодки, так ничто не указывает и на то, что все судовые шлюпки погибли при крушении судна, и тогда…
— Если так, то почему же о том, что экипаж был спасен при подобных условиях, совершенно не было слышно в продолжение нескольких уже лет? Тогда надо допустить, что лодка погибла во время перехода в несколько сот миль от острова Браус до австралийского берега!
Зах Френ понял, что трудно возражать на подобное рассуждение; тем не менее, не желая отказаться от дальнейшего выяснения участи спасшихся от кораблекрушения, он обратился к капитану со следующим вопросом:
— Полагаю, капитан, что вы посетите и остальные части острова?
— Да, больше для успокоения совести, — отвечал капитан. — Мы направимся к сигнальной мачте, чтобы сбить ее, иначе она только будет вводить в заблуждение другие суда.
Выйдя из пещеры, капитан, Зах Френ и оба матроса исследовали в последний раз песчаный берег. После этого, поднявшись на плато, они направились к оконечности мыса. Им пришлось обойти глубокую впадину, в которой скоплялась дождевая вода, после чего они снова вернулись к прежнему направлению. Вдруг капитан Эллис остановился.
На этом месте заметны были как бы четыре параллельные друг другу (борозды. Они были настолько незначительны, что, вероятно, остались бы незамеченными, если бы на них не были водружены небольшие деревянные, почти сгнившие кресты. Это были могилы. Здесь расположено было кладбище, на котором покоились останки потерпевших кораблекрушение.
